Нынешние покорители космоса известны широкой аудитории далеко не всегда. А вот имена Юрия Гагарина, Германа Титова, Алексея Леонова, Георгия Гречко мы до сих пор помним, ведь по популярности космонавты в 1960-80-е годы превосходили эстрадных исполнителей, при этом их профессия была окутана ореолом героической романтики. Один из легендарнейших летчиков-космонавтов, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Владимир Джанибеков тоже относится к поколению первопроходцев. На днях он дал эксклюзивное интервью aif.ru, в котором рассказал о самых запомнившихся моментах, которые пережил в космосе.
В тот миг, когда открываешь люк и из тесного отсека вырываешься в бескрайний простор, — все переворачивается! Это неописуемое чувство полета — как во сне летал, а здесь наяву. И под тобой проплывает Кавказ, затем Астрахань, Волгоград… — Владимир Джанибеков
Неземные мечты
Екатерина Мазенко, Aif.ru: Владимир Александрович, вы родились в Узбекистане в 1942 году, когда о космосе практически ничего не было известно. Но как так получилось, что вы стали космонавтом? Ваши родители повлияли?
Владимир Джанибеков: Мои родители не были связаны даже с авиацией. Отец был пожарным. Я, можно сказать, родился буквально рядом с пожарной машиной — не в роддоме. Мы жили на территории пожарной части — это был своеобразный гарнизон, закрытая территория — буквально в трёх-пяти метрах от места, где стояли машины. Отец был начальником разных пожарных частей. Сначала в горах под Искандаром, потом в Ташкенте. Так вот, мама не успела доехать до роддома, и женщины-соседки помогли ей родить меня дома. Отец вернулся из выезда — а я уже появился на свет. Его сразу поставили греть воду.
— То есть вы с пелёнок начали привыкать к внештатным ситуациям? Владимир Александрович, вам нередко приходилось принимать решения быстро. Но, возможно, есть случай, когда вы столкнулись с критической ситуацией, и счёт шёл на секунды?
— Такие обстоятельства случились в третий мой полет в 1982 году, когда мы отправились с интернациональным экипажем: с французом Жан-Лу Кретьеном. На сближении со станцией отказала автоматика. Мы остались с вращающимся кораблем. Многотонная махина несется на скорости 8 км/с, до станции — 700 метров, а управлять ею надо вручную. Чтобы было понятнее: это как группе малышей детского сада остановить на льду груженый самосвал, летящий в витрину. В иллюминаторах мелькала то Земля, то чернота космоса… Где станция? На поиски и решение были секунды. Включил ручное управление, остановил вращение, увидел станцию, дал отход. И мы чудом пронеслись между солнечными батареями. Потом уже вручную провел стыковку.
— Как каком языке общались с Кретьеном? За пределами Звездного городка поддерживали отношения?
— Он неплохо знал русский. Если возникали трудности — переходили на английский. У нас оказалось много общих интересов – к радиомеханике, музыке. Он пианист, играет на органе и даже сам сделал небольшой электронный орган, который привез с собой в Звездный городок. Потом он дважды приезжал в Россию в качестве органиста — вместе с другими французскими музыкантами участвовал в концертах (в 2011 году Жан-Лу Кретьен выступил вместе с французской группой «Space» в Кремле, в 2018 году он дал концерт в столице вместе со знаменитым импровизатором органной музыки Жан-Филиппом Ле Треву — прим. ред.).
Люди, которые перенесли в детстве множество болезней, они адаптируются к новым условиям гораздо лучше. У них организм настроен уже, чтобы все время бороться. — Владимир Джанибеков
Мы и в гости друг к другу ездили. Однажды приезжаю к нему, спрашиваю, что делать будем? Он говорит: «А давай «Белое солнце пустыни» посмотрим!» Он очень полюбил этот фильм, и вообще советское кино. «Белое солнце пустыни» — святая традиция для наших космонавтов. Надо обязательно посмотреть этот фильм на удачу.
— А какие еще у вас были увлечения? Знаю, что вы увлекались живописью, и в 2022-23 годах в Музее космонавтики проходила выставка ваших работ «Эффект Джанибекова». Где вы учились рисовать?
— Всему учили в Суворовском училище. И играть на аккордеоне я там научился. Но после окончания инструмент в руки не брал. И танцевать там учили, и рисовать. Вот как-то увлекся.
— Одна из ваших картин — это, скажем так, художественная копия вашей же фотографии «Сварка в космосе». На ней вы запечатлели Светлану Савицкую за необычной не только для женщины, но и для космонавта работой. Светлана Евгеньевна знала, что такое сварка? Умела это делать?
— Конечно, предварительно нас обучили сварке на земле. Для работы в космосе изобрели специальный инструмент – своего рода лучевую пушку. Он работает только в вакууме и выполняет работы по резке, сварке, спаивает металлические пластины, а также производит напыление покрытия. Во время того полета в 1984 году впервые был проведен не только эксперимент по работе в открытом космосе, это был и первый выход в открытый космос женщины.
— Вы так же впервые вышли тогда в открытый космос. Было страшно?
— Нет, абсолютно. Мысли заняты были другим: безопасность, успех всей программы, а в конечном счете — жизнь напарницы, — все это зависит от тебя. Выход в открытый космос космонавты совершают для работы: сначала нужно в одиночку смонтировать все оборудование снаружи станции, потом помочь коллеге занять позицию. И затем — каждый ее шаг, каждый поворот с инструментом должен быть под контролем. А мне при этом нужно было удержать две фотокамеры и снимать в это время на кинокамеру, а точки опоры нет. Тебя болтает в пустоте, а ты пытаешься поймать кадр, уцепившись одной рукой за тончайший поручень… Но в тот миг, когда открываешь люк и из тесного отсека вырываешься в бескрайний простор, — все переворачивается! Это неописуемое чувство полета — как во сне летал, а здесь — наяву. И под тобой проплывает Кавказ, затем — Астрахань, Волгоград…
— Владимир Александрович, наверное, нужно обладать очень крепким здоровьем, чтобы летать в космос?
— Те, кто собирается отправиться на орбиту, занимаются физкультурой, заранее готовятся к определенным нагрузкам, которые их ждут. Но вот что я заметил: люди, которые перенесли в детстве множество болезней, они адаптируются к новым условиям гораздо лучше. У них организм настроен уже, чтобы все время бороться. Космонавты ведь тоже все по-разному переносят состояние невесомости — нередко случается морская болезнь, и люди не едят сутками, а кто-то как у себя дома себя чувствует в невесомости.
После запуска первого спутника, рассказов учителя физики про космос и книги Ефремова я решил стать астролетчиком. Слова «космонавт» тогда не было. — Владимир Джанибеков
— Вы смотрели фильм «Вызов» про врачебную операцию в космосе? До сих пор некоторые сомневаются в реальности съемок в космосе. Что вы скажете?
— (Смеется.) С уверенностью можно сказать, что те моменты фильма, которые происходили в космосе, снимались в космосе, в том числе и выход в открытый космос. Не хочу вдаваться в детали, но фильм интересный увлекательный. Мне понравился. В отличие от фильма «Салют-7», там сплошная голливудщина (оба фильма — и «Вызов», и «Салют-7» — снимал режиссер Клим Шипенко, по спасению орбитальной станции — прим. ред.). Там все неправдоподобно, кроме того фрагмента, где актеры, играющие меня и Виктора Савиных, садятся в автобус, чтобы ехать до космодрома.
— Кино в космосе снимают, станции ремонтируют, фотографии уникальные в открытом космосе делают. А что еще возможно в космосе?
— В космосе можно все!
— Даже курить? Среди космонавтов были курильщики?
— Некоторые ребята покуривали. И курить в космосе тоже возможно. Но это очень неразумно. Кислород привозной, и потому его надо беречь.
— Вы любите фантастику читать?
— Раньше очень любил. Стругацких, Лема. И еще роман Ефремова «Туманность Андромеды» во многом предопределил мой выбор профессии. Потому что я сначала очень хотел стать физиком, потом — летчиком. А после запуска первого спутника, рассказов учителя физики про космос и книги Ефремова я решил стать астролетчиком. Слова «космонавт» тогда не было.
— То, что читали в книгах, соотносится с реальностью, с которой вы потом столкнулись?
— Напрямую нет. Но польза от такого чтения все равно есть: в фантастике часто рассматриваются разные варианты принятия решений в нестандартных ситуациях. И это в какой-то степени накладывает отпечаток и на твое собственное поведение, на принятие решений.
— Вы говорите, в открытом космосе вам нестрашно. А никогда не встречались там с чем-то сверхъестественным?
— Никогда. Лично я ничего подобного не наблюдал. Однако был один занятный случай. Над Атлантикой я сделал снимок и вдруг увидел под водой странную структуру — четкую, как сетка. Первая мысль, конечно, шутливая: «Так вот же она, Атлантида!» И правда, из космоса это выглядело как рукотворный объект. Позже специалисты разъяснили, что это всего лишь подводный хребет, который кое-где подходит близко к поверхности. Эффект создало уникальное сочетание освещения и состояния воды. Но кадр получился загадочный, будто привет из легенды.
— Владимир Александрович, как вы относились к своей славе, повышенному вниманию?
— Мне это не нравилось. Поначалу, когда ты становишься известным, это приятно. Но чрезмерное внимание мешает твоей частной жизни, твоей семье. Ведь я обычный человек — живу как все.
— Сейчас у вас есть увлечения?
— Я всегда чем-то был увлечен, физикой вот до сих пор интересуюсь. А живопись осталась в прошлом. Еще давно занимаюсь стрельбой из лука. В прошлом году участвовал в соревнованиях, которые проходили в Подмосковье. Там было человек 40, мы стреляли с дистанции 20 метров, и я занял первое место. На тренировках я стреляю и с расстояния 40 метров. Вот и сейчас регулярно езжу из своей деревни (Владимир Джанибеков живет в Подмосковье) в Москву, в клуб на Волоколамском шоссе тренироваться.
| Подписывайтесь на АиФ в MAX |
