Гузель Улумбекова: Нам остро не хватает врачей, медсестер и денег на оплату их труда
В первом полугодии 2026 года расходы федерального бюджета на нацпроекты и госпрограммы в сфере здравоохранения ощутимо снизились по сравнению с прошлым годом.
Так, бюджет проекта по совершенствованию медицинской реабилитации сократился на 25%, до 13,69 млрд рублей, проект совершенствования экстренной медицинской помощи сократился на 27%, до 14,28 млрд рублей.
На развитие федеральных медицинских организаций предусмотрено в 2026 году 16,16 млрд рублей, что на 38% меньше показателя 2025 года. Общий бюджет нацпроекта «Продолжительная и активная жизнь» на это год оказался на 51% меньше — 187,97 млрд рублей сейчас против 366,7 млрд годом ранее. Финансирование модернизации первичного звена здравоохранения уменьшилось на 52%, до 58,93 млрд рублей.
Но больше других «похудел» федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями». В нынешнем году на эти цели предусмотрено только 44,9 млрд рублей против 148,46 млрд рублей в 2025 году (-103,56 млрд рублей или 70%).
Впрочем, Минфин подслащивает эту статистику тем соображением, что кассовое исполнение нацпроектов само по себе в этом году, как говорится, на высоте.
К 1 июля, отрапортовало ведомство, на борьбу с онкозаболеваниями направили 35,88 млрд рублей, что составляет 79,9% годового плана. Это один из самых высоких показателей исполнения в рамках «Продолжительной и активной жизни». Более высокая доля отмечена только по медицинской реабилитации (91,5%) и борьбе с гепатитом C (90,3%).
Но насколько сокращение госфинансирования критично для россиян?
— Прежде всего надо понимать, что сокращение расходов федерального бюджета на программу борьбы с онкозаболеваниями отнюдь не означает сокращения текущей медицинской помощи онкобольным, — пояснила в беседе с «СП» ректор Высшей школы управления здравоохранением (ВШОУЗ), доктор медицинских наук Гузель Улумбекова.
— Она оплачивается из других источников. В том числе из системы обязательного медицинского страхования (ОМС), из расходов бюджета на высокотехнологичную медицинскую помощь. Так что, полагаю, пациентам с онкозаболевания в этом плане волноваться не стоит.
«СП»: Но все-таки, снижение на 70% — это очень серьезно.
— Нацпроект «Борьба с онкологическими заболеваниями» — это преимущественно строительство инфраструктуры, строительство зданий и сооружений для этих целей, а также закупка современного дорогостоящего оборудования.
В предыдущие годы на эти цели было потрачено достаточно много средств, и, на мой взгляд, основные расходы по этим статьям уже завершены. Соответственно, остаются, конечно, задачи что-то, например, дооснастить, где-то доделать. Но, повторюсь, непосредственно людям здесь волноваться, думаю, не стоит.
«СП»: А по другим поводам стоит? Ведь сокращения расходов госбюджета произошли и по целому ряду других программ в здравоохранении.
— Деньги, конечно, система здравоохранения всегда нужны, у нас всегда есть цели, которые требуют вложений. Например, неплохо было бы с нынешних госрасходов на систему здравоохранения страны в размере 3,2% ВВП повысить их до 5%. Делать это надо, но, учитывая другие важные расходы государства, делать поэтапно, когда у государства будут такие возможности.
«СП»: А на что необходимы в первую очередь нашему здравоохранению дополнительные средства?
— В первую очередь на повышение оплаты труда медицинских работников и привлечение дополнительных кадров в отрасль. Нам не хватает врачей и медсестер.
Если говорить о врачах, то в первую очередь это врачи первичного звена. То есть участковые терапевты, участковые педиатры, врачи общей практики. Если говорить о стационаре, то там есть дефицит анестезиологов, реаниматологов, травматологов, хирургов общего профиля. Вот перечень с наиболее острой нехваткой. И надо еще посмотреть, как обстоит дело с другими специальностями, в том числе и в сфере онкологии.
«СП»: То есть, образно выражаясь, нам есть, на что лечить людей, но банально некому?
— Пока что на данный момент я не видел и не слышал каких-либо жалоб на снижение доступности помощи, — констатировал экс-председатель правления Общественной организации защиты потребителей медицинских услуг «Здравоохранение», практикующий врач Максим Стародубцев.
— Что касается онкозаболеваний, то, кроме основного источника финансирования, фонда ОМС, у нас есть еще субгосударственные благотворительные фонды. Вполне возможно, что часть средств продолжает идти оттуда.
Впрочем, сложно спорить, с тем, что стало выделяться, как ни крути, меньше средств. В том числе и на модернизацию первичного звена здравоохранения, на подготовку медперсонала.
Это вообще отдельная тема для разговора. Формально-то не эти цели большая часть средств поступает тоже из Фонда ОМС. Который как бы от дотаций федерального бюджета не особо-то и зависит. Однако сокращение госфинансирования здесь — это не есть хорошо в любом случае. Потому что все равно речь-то об уменьшении.
Однако говорить о какой-либо катастрофе с финансированием здравоохранения, полагаю, все-таки преждевременно. Особенно при отсутствии соответствующей артикуляции как со стороны медицинского сообщества, так и со стороны пациентов.
Этого, как мы видим, пока еще нет. И, как я полагаю, отсутствие подобных сигналов с мест означает, что базовые потребности нашего здравоохранения пока закрываются Фондом ОМС при участии тех или иных внебюджетных фондов.
Иного, резюмировал Максим Стародубцев, ожидать сложно, поскольку вопрос финансирования здравоохранения приобретает в свете грядущих выборов слишком важное для общества политические значение и окраску.
С одной стороны, эта точка зрения вроде бы подтверждается намерениями государства.
С другой стороны, кто может дать гарантию, что на рот подчиненных системе госслужащих просто, образно выражаясь, не накинули платок, чтобы пару месяцев не будоражили общественность перед важными для страны выборами? Вопрос остается открытым. Тем более что в последнее время исполнение нацпроектов вызывает все больше обоснованной критики.
