Что ушло в «отвал». Василий Горячкин изменил мир сельского хозяйства

За несколько лет до начала Первой мировой войны в Москве появился представитель Международной компании жатвенных машин, куда входили все ведущие фирмы Америки. Цель поезд­ки – предложить работу за океаном русскому учёному Василию Горячкину, который в 1911 году создал знаменитый атлас жатвенных машин, вызвавший фурор среди профессионалов. Но Горячкин этот вариант даже не рассматривал. «А как мои три берёзки под окном?» – отшутился он.

Имя Василия Горячкина широкой публике вряд ли знакомо. А между тем этот русский учёный-практик полностью изменил мир сельского хозяйства. Он заложил основы науки, которую назвал «земледельческой механикой», и создал множество приборов, которые и сегодня применяются в сельском хозяйстве и металлообработке.

Отцовские уроки

Отец будущего учёного-конструктора, перевернувшего мир сельского хозяйства, был из крепостных. Талантливый самоучка Прохор Горячкин смог самостоятельно дослужиться до должности главного механика ремонтных мастерских Николаевской железной дороги (между Москвой и Санкт-Петербургом). И это притом что он с трудом писал и читал! Его сын родился в 1868 году и в детстве проводил в мастерских у отца почти всё время. Именно оттуда его любовь к «железкам» и точным наукам. И хотя отец ушёл из жизни рано – Василию тогда было лишь 12, – он уже в юном возрасте решил учиться инженерному делу, чтобы позже связать жизнь с железнодорожным транспортом.

После гимназии он без труда поступил на физико-математический факультет Московского университета, окончив его с отличием. Потом продолжил образование в Московском императорском техническом училище. Примечательно, что в обоих вузах его наставником был Николай Жуковский – отец русской авиации. Именно Николай Егорович и предложил Горячкину заняться сельским хозяйством.

Новый курс

Тот, получив второй диплом, собирался вплотную заниматься паровозами и вагонами. Но как раз в это время в Московском сельскохозяйственном институте (ныне Российский государственный аграрный университет – МСХА имени Тимирязева) искали человека, который читал бы новый курс «Сельскохозяйственные машины, орудия и двигатели». Николай Жуковский посоветовал обратить внимание на Василия Горячкина – и полностью изменил жизнь и своего ученика, и всей сельскохозяйст­венной отрасли в целом.

В институте новому преподавателю объявили, что теоретик должен узнать всё о сельскохозяйственной технике на практике. И отправили Горячкина в полугодовую поездку по российским городам и весям. А позже, когда он привёз целую гору своих наблюдений – точных, глубоких, объективных, – откомандировали и в Европу.

Полтора года он колесил по заводам, лабораториям, сельско­хозяйственным полям Франции и Германии. Увиденное за границей Горячкина неприятно удивило. Как инженер он не мог понять, почему орудия земледелия, которыми человечество пользуется тысячи лет, столь несовершенны – причём как в России, так и в Европе. Вся техника будто бы создавалась «на глазок», без чётких схем и подробных расчётов.

Добавив к своей интуиции математический расчёт и законы теоретической механики, Горячкин постепенно стал создавать свою собственную науку, которую назвал «земледельческой механикой».

Три берёзки

«До сих пор не существовало ни одной книги ни на русском, ни на иностранных языках по изучению конструктивных форм и расчёта сельскохозяйст­венных машин и орудий. Поэтому общий уровень сельскохозяйственного машиностроения очень низок и производит груст­ное впечатление», – писал Василий Горячкин о состоянии отрасли на тот момент. И параллельно заполнял эту брешь. Свою первую научную работу он выпустил в 1898 году. Это была книга «Отвал», в которой он с помощью математики исследовал, как отвал плуга воздейст­вует на почву. Потом появился на свет атлас жатвенных машин «Чертежи сельскохозяйственных машин и орудий». Уникальность этого труда была в том, что ранее никто не знал, как изобразить внутреннее устройство машин. Горячкин придумал метод графических схем, который позже использовался повсеместно. Атлас практически на корню скупили иностранцы, а в Москву отправили эмиссара Международной компании жатвенных машин, чтобы тот сманил Горячкина за океан. Тогда-то учёный и отказался, ссылаясь на берёзки. Между прочим, фраза про «три берёзки» стала крылатой: когда после смерти Горячкина был открыт Музей земледельческой механики его имени,  под окнами были посажены как раз три берёзки.

Взрывной Порохович

Но все понимали масштаб его личности, поэтому на многое закрывали глаза. 

Сам Горячкин относился к собст­венным заслугам сдержанно. Например, когда в 1932 году ему предложили стать действительным членом АН СССР, Василий Прохорович снял свою кандидатуру, аргументировав: «Я не могу признать свои труды достаточными для академии».

Его отказ приняли с пониманием и избрали почётным академиком – этот статус не требовал согласия самого Василия Прохоровича.

Горячкин вообще старался быть немного в стороне от всего наносного и показного, жил довольно скромно. Сам постоянно «работал в полях», в случае необходимости брал в руки рубанок и вставал у станка, чтобы соорудить что-то для проверки своей очередной теории.

Формула Горячкина

Он привык доверяться математике даже в сложных житейских ситуациях. Когда тяжело заболела дочь Василия Прохоровича, то всё время, что длилось лечение, отец лично измерял температуру, записывал показатели и составлял формулы. 

В один из дней врач предупредил, что наступил переломный момент: от того, какой будет к вечеру температура, зависит дальнейшее состояние. 

«Температура нормализуется, – заверил Горячкин, – я вывел математическую закономерность». И ведь оказался прав!

В 1935 году Василий Прохорович серьёзно заболел уже сам. Он почти перестал ходить пешком, не появлялся на своём рабочем месте. После визита очередного врача он внимательно изучал свои последние анализы и составлял любимые формулы. 

По этим формулам он видел: дни его сочтены. Поэтому он продолжал усиленно работать уже из дома – чтобы успеть записать то, что, как он считал, должны знать потомки. 

Василия Горячкина не стало в конце сентября ­1935-го. Его имя носит Институт механики и энергетики, существующий с 1930 года и входящий сейчас в состав РГАУ-МСХА.